А вот определение феноменологического опыта

Могут возразить, что интенциональность не свойство психической жизни, но только сознания. Это так. Интенциональность - основное свойство сознания, сознание всегда имеет свой предмет рефлексивно. Тут никуда не денешься.

Тем более нельзя отвергать интенциональность как фундаментальное и универсальное свойство сознания на том основании, что есть неинтенциональные переживания, например настроения. Ну и что? Сначала надо доказать, что настроения являются элементом сознательной жизни и лишь потом упрекать Гуссерля в противоречиях.

И если преуспеть в этом неблагодарном начинании, то следующим делом нужно очевидным образом показать неинтенциональность настроения. Для меня она не так очевидна. Даже наоборот, очевидна интенциональная направленность любого настроения на определенный образ действия. Человек в приподнятом настроении интенционально направлен на совершение героических поступков, а хандрюшник направлен на бездействие.

По указанным выше причинам возникает вопрос о том, находится ли вообще в сфере сознательного  "когнитивная первоподлинность". Либо мы должны постулировать некое "чистое сознание", немодулированое, дабы модус сознание не ограничивал возможность сущностного созерцания своей модуляцией, либо принять вышеуказанный постулат о том, сознание включено как часть в более объемлющую сферу психической жизни и оригинерный процесс принадлежит ей, но не принадлежит сфере сознания.

Переход к чистому сознанию якобы обеспечивается трансцендентально-феноменологической редукцией.

О чистоте чуть дальше в Докладах, но я пока хочу закончить мысль почему возможно говорить об особом роде рефлексии, чем, по моему мнению, и воспользовался Гуссерль.

Очевидно, что постулат о том, что в психической жизни возможно некое "сверхсознательное присутствие" (присутсвующее в психической жизни, но отсутствующее в сознательной), многим может показаться абстракцией хотя бы в силу того, что мы можем размышлять, и в данный момент делаем это, об сущностном созерцании, и даже в неком роде способствуем ему, т.е. вроде не выходим за рамки сознания. Но тут надо понимать, что такого рода рефлексия всё равно не может быть причинной, т.е. я не могу сказать "Хочу сущностно созерцать то-то и то-то" и действительно это созерцать. Вместо причинности сам Гуссерль вводит термин "мотивация" в ЛИ (или в классическом виде - условие).

И тут у меня возникает вопрос в свете тезиса о "внесознательой психической жизни": условием чего является особого рода рефлексия?
Было бы странно говорить, что феномен то проявляет себя, то не проявляет в зависимости от рефлексии, если мы говорим о феномене как о некой "материальной априорности" (по отношению к сознанию). Я бы здесь предположил, что особого рода рефлексия есть условие (мотивация) для дескриптивного проявления феномена, т.е. некого символического описания в апперцепции, откуда следует, что даже особого рода рефлексия не может быть оригинерным процессом, а может трактоваться только как дополнительный процесс позволяющий сигнализировать в рамках апперцепции об оригинерных процессах.

Таким образом, феноменологический опыт в рамках феноменологической психологии можно трактовать как два независимых(?) процесса:
- оригинерный, т.е. "созерцание феномена, как он есть", и
- рефлекторный особого рода, сигнализирующий сознанию в рамках апперцепции о наличии (или отсутстви) созерцания феномена.

Вопрос, зачем нам вообще нужна особого рода рефлексия, каков её смысл в феноменологическом опыте, пока оставлю без ответа и вернусь к чтению докладов.